Марат Сафиуллин дал интервью в газете "Где Деньги"

Тема возможной рецессии российской экономики активно обсуждалась экспертами всю последнюю неделю (читай дискуссию в этом номере «где Деньги»). А что по этому поводу думают татарстанские экономисты? Что, по их мнению, стоит ожидать в ближайшем будущем местным предпринимателям? Чтобы выяснить это, мы решили обратиться в мозговой центр экономической сферы Татарстана — Центр перспективных экономических исследований (ЦПЭИ) АН РТ, который возглавляет бывший министр экономики РТ Марат Сафиуллин. Вместе с заместителем директора ЦПЭИ Михаилом Савеличевым он ответил на вопросы главного редактора делового еженедельника «где Деньги» Александра Андреева.


— Марат Рашитович, по вашему мнению, замедление роста российской экономики практически до уровня статистической погрешности это предвестник новой волны старого кризиса, которой пугали нас последние три года, начало нового, самостоятельного кризиса или же что-то другое?
— Пока трудно сказать. Очевидно лишь что, поскольку Россия зависит от мировой экономики в плане конъюнктуры, то рыночная «непогода» самым прямым образом влияет и на нас. К сожалению, мы продолжаем следовать в кильватере экономически развитых стран, и поэтому будем переживать те же экономические болезни.
— Если раньше кризис развивался лавинообразно и довольно быстро экономика восстанавливалась, то сейчас ситуация ухудшается медленно, но верно. В чем его причины и особенности?
— Что касается природы нынешнего кризиса, то мне представляется, что это не болезнь всей мировой экономики, а лишь отдельных, хотя и самых мощных стран, в частности — США и Европейского Союза. А поскольку львиную долю мирового спроса генерируют именно они, то их проблемы отражаются и на их торговых партнерах. Посмотрите на экономики Китая, Индии, Бразилии — разве по ним можно сказать, что они в кризисе? Их ВВП устойчиво растет и даже в самые проблемные 2008-2009 годы сохранял высокие темпы прироста. Современный кризис — это, по сути, смена глобальных экономических лидеров. На смену сегодняшним высокоразвитым экономикам идут очень динамичные страны с огромным потенциалом роста, медленно, но верно отбирая у сегодняшних лидеров их традиционные рынки.
— Есть ли шанс у экономики России не скатиться в рецессию? 
— Во многом современное положение России — результат нашей сырьевой специализации, хотя здесь не все так просто — нельзя не учитывать и политические, и даже культурные аспекты. Все же Европа представляется нам культурно ближе, чем тот же Китай. 
Проще говоря, нам необходимо внести корректировки в курс. Нужно радикально пересмотреть модель развития страны, сосредоточить ресурсы на поддержке тех отраслей, где у нас еще сохраняется технологическое преимущество, а также серьезно вложиться в технологии того же шестого уклада, где пока нет явных лидеров.
— По вашему мнению, наша экономика лучше или хуже готова к новому кризису по сравнению с другими крупными экономиками? Насколько эффективна и конкурентоспособна существующая модель российской экономики? Что мешает перевести ее на современные рельсы? Есть ли еще запас времени? 
— За время после кризиса 2008 года России удалось накопить достаточно золото-валютных запасов, чтобы в случае резкого ухудшения ситуации в мировой экономике два-три года не допустить резкого обвала внутри страны. Но, к сожалению, у нас сокращаются внутренние источники спроса — та самая высокотехнологичная промышленность — машиностроение, самолетостроение, приборостроение, станкостроение, которая могла бы предъявить адекватный спрос на сырье, компенсировав падение мирового спроса. 
Конечно, остаются Китай, Индия, Бразилия, но где гарантия, что они будут закупать наше сырье по столь же высоким ценам как сейчас? Причин такого «простоя» российской экономики много, скажу лишь о том, что ближе мне — к сожалению, власть недостаточно прислушивается к рекомендациям ученых-экономистов, а если и прислушивается, то в основном к тем, кто, скажем так, на научной основе подтверждает правильность выбранного курса. Мировой кризис на практике доказал исчерпание потенциала неолиберальной модели. Хочется нам этого или нет, но без активной роли государства из кризиса вряд ли возможно выбраться.
— Как бы вы оценили состояние экономики Татарстана? Что говорят отслеживаемые вами индикаторы? Нас будет штормить вместе со всей Россией или же республика станет «тихой гаванью»? 
— Поскольку республика даже больше, чем Россия в целом, завязана на мировой сырьевой рынок, то штормить нас будет сильнее, это показала и первая волна кризиса. 
Много вопросов уже сейчас вызывают те показатели промышленного роста, которые рассчитывает республиканская статистика. По моему мнению, они, скажем так, излишне оптимистичны. При этом достаточно парадоксально, что на фоне роста индексов снижаются реальные объемы выпуска значимой продукции в обрабатывающих отраслях. Кроме того, у нас устойчиво снижается основной индикатор экономического роста и деловой активности — производство электроэнергии. Поэтому в «тихой гавани» шторм не переждем. 
Конечно, сейчас много делается, чтобы перерабатывать значительную долю добываемой нефти в республике, но тут возникает дополнительный риск формирования уже технологической зависимости от стран, переживающих не лучшие времена. Это касается технологий нефтедобычи, нефтепереработки, развитие, по большому счету, отверточных производств в машиностроении. А значит, ощутимая доля добавленной стоимости будет изыматься у республики в пользу владельцев этих технологий. Если же мы хотим смягчить кризисные явления, то должны экономически ориентироваться на те страны, где идет рост.
— Немного философский вопрос: можно ли сказать, что мировая экономика не сделала выводы из кризиса 2008 года? Предпринятые меры были неэффективны, и теперь нам предстоит пересдать экзамен? 
— Чтобы сделать какой-то вывод, сначала надо понять — а что же происходит? Такого понимания, как я уже сказал, пока нет. Боюсь, что времени для пересдачи экзаменов у сегодняшних экономических лидеров практически не осталось. А значит, придется уступить дорогу тому же Китаю.
— Как долго мировую экономику будет лихорадить? Потребуется переход на новый, шестой уклад экономики и кардинальные изменения в политическом мироустройстве или еще есть надежда вылечиться терапией, смягчением бюджетной политики, как говориться, гася пожар купюрами? 
— Как показывает история, кризисы такого масштаба длятся долго, может быть десятилетиями из-за огромной инерции, которую имеет глобальная экономика. Учитывая, что политика и экономика идут рука об руку, то изменить мировую экономику без политического переустройства мировой системы затруднительно.
— Что ждать и на что надеяться малому бизнесу? Как действовать в этой ситуации?
— Здесь я оптимист. Огромный плюс малого бизнеса в том, что он работает на конечный спрос, на потребителя. Поэтому у него есть хороший шанс для опережающего развития. Большая ошибка нашего малого бизнеса — его ориентация преимущественно на внутренний рынок. Но ведь есть еще и рынок внешний. Его тоже можно и нужно осваивать.
— По мнению экспертов, долгосрочное ускорение роста возможно только за счет повышения производительности труда и конкурентоспособности, а для этого у бизнеса должно быть желание инвестировать. Что, по вашему мнению, сейчас мешает бизнесу инвестировать?
— Любой рост требует и повышения производительности труда, и конкурентоспособности и, тем более, инвестиций. Это общее место экономики. Весь вопрос — где, в какой области все их осуществлять. И мне кажется, что основная проблема инвесторов — найти ниши, куда можно с прибылью вложить деньги. И если такая ниша находится, то все остальные вопросы уже решаемы. Климат, я имею в виду бизнес-климат, это хорошо, но еще нужна, образно говоря, плодородная почва и то, что вы в нее собираетесь сеять.
— На днях Президент РТ Рустам Минниханов заявил, что анализ выполнения индикаторов, которые сегодня используются для оценки эффективности работы государственной и муниципальной власти, не дает реальной картины того, куда и насколько эффективно расходуются средства бюджета. «В результате деньги часто расходятся по так называемым «своим» структурам, а конечный результат, к сожалению, не всегда тот, которого мы хотим. Нам необходимо в индикаторы оценки внести эти моменты», — сказал он. Как, по вашему мнению, можно выполнить это пожелание главы республики? Какие параметры, позволяющие осуществлять оценку эффективности использования бюджетных средств, должны быть включены в индикаторы?
— Я считаю, что необходимо развивать систему целевого планирования. К сожалению, практика такова, что у нас происходит планирование от достигнутого — проще говоря, министерства получают деньги исходя из своего бюджета за предыдущие годы плюс какой-то процент роста. Возможно, необходимо переходить на проектные принципы, когда бюджетные средства выделяются под конкретные проекты с понятным, я бы даже сказал — очевидным результатом. Еще раз повторю — требуется шире привлекать к этой работе ученых. С высоких трибун много говорится о переходе к экономике знаний, так вот такое тесное взаимодействие чиновников с учеными тоже есть экономика знаний.