Академик Аганбегян: «Правительство не осознает всей глубины той ямы, в которую мы угодили»

Академик РАН Абел Аганбегян отлично понимает, почему российская власть не решается на масштабное реформирование системы. Положение таково, что ломать придется все снизу доверху — российские политические и экономические институты не отвечают стоящим перед ними задачам. Но, если этого не сделать, будет еще хуже, поскольку ресурсы развития исчерпаны. Необходимо резко увеличить инвестиции, вытащив из заначки все, что только возможно, нужно строить экономику знаний, развивать образование и здравоохранение. При желании все это можно сделать, однако власть, очевидно, опасается побочных последствий, которые очень трудно предсказать.

Академик РАН Абел Аганбегян

«В РЕАЛЬНОСТИ ВСЕ БУДЕТ ХУЖЕ»

— Экономический прогноз для России на 2014 год не самый благополучный. Вы с ним согласны?

— Прогноз реалистичный. Даже оптимистичный, потому что в реальности, судя по всему, будет немного хуже. Международный валютный фонд дает прогноз хуже, чем мы сами, правда, разница в десятых. Это прогноз продолжения стагнации, которая началась в 2013 году, и он соответствует той ситуации, которая у нас сложилась. Силы, которые тянут экономику России вниз, не преодолены.

Первая сила — отток капитала. Вторая — очень низкие инвестиции, которые находятся на уровне 2008 года. Чтобы на 1 процент прирастить ВВП в России, нужно на 2 процента прирастить инвестиции. В 2013 году инвестиции не увеличились вообще. Инвестиции влияют на темп экономического роста спустя несколько лет, потому что именно они вкладываются в развитие мощностей. Стагнация — последствие того, что произошло в 2008 году, тогда инвестиции упали на 17 процентов. Соответственно, если у вас в 2008 году были низкие инвестиции, то в 2012 - 2013 ждите низких темпов. А у нас инвестиции не могли восстановиться до 2012 года — вот провал и сказывается.

— То есть сегодняшняя стагнация запрограммирована, и быстро ситуацию никак не исправить?

— Нет никакой панацеи, которая помогла бы прямо сейчас. Но за 3 - 5 лет темп роста можно разогнать, если осуществлять коренные меры. Инвестиции — это еще не все.

Есть еще третий негативный фактор: у нас две трети отраслей народного хозяйства имеют очень устаревшие фонды со средним сроком службы оборудования 20 лет и дольше. Это оборудование требует ремонта, с каждым годом приносит все больше расходов, все больше простаивает и неспособно производить конкурентоспособную продукцию.

Плюс отсталость самой структуры народного хозяйства: преобладание добычи топлива, сырья, производство полуфабрикатов, материалов при низкой доле производства готовой продукции с высокой добавленной стоимостью — особенно высокотехнологической продукции. Есть и другие, конечно, факторы, но эти главные, которые тянут нас вниз.

— Что с этим делать?

— К сожалению, нет единственной панацеи, и никаких полумер недостаточно, чтобы переломить эту сложнейшую ситуацию. Чтобы перевести знак из минуса в плюс, нужны коренные меры, на которые недостаточно нескольких месяцев. Например, чтобы не было оттока капитала, надо создать условия для его притока. Это достаточно сложно, и над этим правительство постоянно работает. Владимир Путин выдвинул задачу радикально изменить условия для бизнеса, и за последние год-два картина несколько улучшилась. Но чтобы переломить ситуацию, нужно минимум три года.

Далее: норма инвестиций (это их доля в ВВП) у нас предельно низкая — 21 процент. При такой норме нельзя развиваться быстро, если только вам кто-то не подарит триллион долларов. Такой подарок нам сделал мировой рынок до кризиса, и тогда мы развивались хорошо. Сейчас это невозможно, цены на нефть в этом году снизились со 110 долларов за баррель до 105. В 2014 году, по прогнозам, цены упадут до 100 или даже ниже. Это тоже фактор, который тянет вниз.

У нас сокращается объем экспорта, который до кризиса 2008 - 2009 годов был движущей силой: каждый год он увеличивался на 20 процентов и толкал экономику вперед. Сейчас экспорт в минусе, и нам нужно резко увеличить норму инвестиций. Сначала с 21 процента до 25 процентов. 5 процентов — это 3 триллиона рублей дополнительных инвестиций. А мы не можем 1 триллион для бюджета найти! Понимаете, насколько это сложная задача? При этом 25 процентов нам недостаточно для роста — нам нужно дойти до 35 процентов.

«В ЕВРОПЕ ВСЕ УЖЕ ЕСТЬ, А НАМ НАДО ВСЕ СТРОИТЬ ЗАНОВО»

— А в европейских странах какая норма инвестиций?

— 20 - 22 процента. Они и развиваются медленно — 2 процента в год. Им этого достаточно, у них уровень куда выше нашего. У них нет таких проблем, как у нас. В европейских странах в среднем 40 метров комфортного жилья на душу населения — у нас 15 метров. У них продолжительность жизни 80 лет, а у нас 70 — у них такой уровень был 50 лет назад, в 1964 - 65 годах. Им не нужно вкладывать деньги в удвоение-утроение объемов жилищного строительства, в кардинальное сокращение смертности и увеличение продолжительности жизни. У них уже есть все это. У нас очень много семей бедных, нужно подтягивать их уровень — на это нужны деньги.

Огромные средства нужны, чтобы построить транспортную инфраструктуру. У нас нет автострад, нет скоростных железных дорог — а это сотни и сотни миллиардов рублей. Франция все это построила 20 лет назад — скоростные железные дороги охватывают все крупные города Франции, кроме Ниццы. Вся Франция в автострадах, там не нужно ничего строить, нужно только поддерживать. А нам надо начинать строить все это. Поэтому им не нужны столь крупные инвестиционные деньги, а нам нужны.

В Европе нет такой устарелости фонда — им не нужно много денег на обновление. Им не нужно «слезать с нефтегазовой иглы», заменять ее отраслями обрабатывающей промышленности. И так далее. Поэтому их такая норма инвестиций устраивает.

Такая норма не устраивает развивающиеся страны. Они, как и Россия, отстают, причем даже больше, чем Россия. И поэтому там норма инвестиций — 30 - 35 процентов, и они развиваются — 5 процентов в год. Например, в Казахстане норма инвестиций более 30 процентов, и мы видим, что если в России ВВП растет в 2013 году — 1,3 - 1,4 процента, то в Казахстане — на 5,5 процентов.

— То есть мы до развивающихся стран не дотягиваем?

— Конечно. Мы развиваемся медленнее. И я даже не говорю про Китай, который развивается со скоростью 7,5 - 8 процентов и имеет норму инвестиций под 50 процентов.

Однако как только у нас говорят: давайте повысим норму инвестиций, встает вопрос: а откуда брать эти инвестиции? Это труднейший вопрос.

То, что сейчас делает правительство, — это правильные меры. Например, Владимир Путин объявил о 3-летних каникулах на налоги для малого бизнеса. Совершенно справедливо он объявил войну с офшорами — бюджет от этого несколько пополнится. Центральный банк России ведет активную линию на оздоровление финансовой обстановки, на снижение инфляции — в 2013 году инфляция сократилась и будет, наверное, сокращаться в 2014 году. Остается лишь существенно сократить процентную ставку — думаю, ЦБ понимает это лучше нас.

Все это правильные меры, но недостаточные и не комплексные. Обстановка настолько тяжела, что, к сожалению, принимаемые меры по силе уступают тем, которые тянут экономику вниз. Нужны коренные меры, но наше правительство пока на них не решается. И это понятно — трудно решиться и, например, взять в долг у других государств. Сейчас Россия не имеет внешних экономических долгов.

БЕЗ ЭКОНОМИКИ ЗНАНИЙ — НИКУДА

— Коренные меры связаны только с заимствованием?

— Необязательно, можно взять из своих денег. У нас золотовалютные резервы — 520 миллиардов долларов. Почему бы 350 миллиардов из них не взять взаймы, чтобы на эти деньги увеличить инвестиции, обновить фонды, изменить их структуру? Не сразу, года за три-четыре. Это сильно изменило бы ситуацию, наши темпы, как показывают расчеты, выросли бы до 4 - 5 процентов.

Что нужно делать, мне кажется, уже всем ясно: модернизировать экономику, перейти к технологическому обновлению устаревшей базы, к коренному изменению структуры народного хозяйства, к увеличению «экономики знаний» — это наука, образование, информационные технологи, биотехнологии, здравоохранение. Если рост «экономики знаний» составит 8 процентов в год, это сразу увеличит темп общего роста на 1 процент.

Кроме того, нам нужно — и Владимир Путин выдвинул эту задачу — резко увеличить темпы жилищного строительства. Жилищное строительство — это очень важный фактор, который тянет за собой развитие многих отраслей.

Словом, локомотивы роста уже определены — это экономика знаний, жилищное строительство, развитие транспортной инфраструктуры и некоторые другие.

— Так дело только в том, что денег нет?

— Не только. Надо решиться на все эти изменения. Но как только вы решите что-то серьезно менять, вы сразу наткнетесь на какие-то барьеры: на неготовность, на отсутствие кадров и так далее. Вам придется менять институты. Это совсем не движение по накатанной колее. Колея не накатана, она вся в ухабах. Ухабы — это наши институты. Если вы хотите быстрее развиваться, вам приходится ломать существующие стереотипы. Например, вы удваиваете темпы жилищного строительства — но кто купит это жилье? Где деньги у населения? Даже сейчас не все жилье, которое строится, хорошо продается. Значит, нужно его удешевлять. Как? Дать людям ипотечный кредит. Но если вы будете давать кредит по ставке 10 процентов, его многие не смогут взять — значит, нужно снизить ставку. Для этого нужны крупные реформистские действия, и я понимаю, почему правительство пока не решается на них. Скорее всего, потому что не понимает до конца глубины ямы, в которую мы угодили. Оно, может быть, полагает, что как-то само все образуется, что нормальный для нас темп 3 - 4 процента восстановится...

— Но для развития экономики знаний тоже нужны деньги.

— Да, действительно, но пока у нас в бюджете обратная картина: тот бюджет до 2016 года, который утвердила Госдума, предусматривает снижение темпов роста расходов на образование, здравоохранение, науку. Их доля в ВВП не увеличивается, а уменьшается. Понять и объяснить это можно — мы вынуждены сейчас так действовать. Есть некоторые ориентиры, которые мы не хотим менять. Например, мы решили на оборону выделить такую-то сумму, когда наши темпы были около 4,5 процентов, и мы надеялись, что они поднимутся до 5 процентов. Сейчас темпы упали до 1,5 процентов, а сумма осталась. Эти расходы уже не соответствуют нашим темпам.

Кроме того, есть указы президента, которые были подписаны в период, когда темпы были другие. Они предусматривают выделение огромных средств на социальное развитие — а в бюджете сейчас они не заложены. Это сброшено на регионы, которые должны теперь залезать в долг, поскольку в условиях стагнации они не могут мобилизовать столь крупные средства.

Наличие таких непререкаемых задач ставит страну и регионы в сложное положение на всех уровнях. Что делать минфину? Он начинает резать по живому, звучат предложения: давайте откажемся от материнского капитала, давайте залезем в пенсионный фонд. Второе уже произошло.

Но раз сделали — значит, вынуждены были. Не нашли других выходов или не захотели их использовать. Например, у нас упорно не хотят проводить приватизацию госимущества — не хотят продавать ВАЗ, например, не хотят увеличивать долю частных инвестиций в деятельности «Роснефти», «Газпрома», госкорпораций по энергетике и так далее. На счетах госкорпораций лежит много денег, неэффективно используемых, но их не трогают — не хотят ссориться друг с другом, а потому пытаются все организовать через сокращение расходов на образование, медицину и так далее.

— Как скоро мы увидим результаты, если будем вкладывать деньги в образование, науку, медицину?

— Года через три, но эти результаты будут не очень осязаемы. Ведь нужны комплексные изменения. Когда мы вкладываем деньги в образование, мы понимаем, что нам нужна новая техника, для которой нужны более квалифицированные рабочие, подготовленные инженеры. Все задачи взаимосвязаны — вот в чем сложность.

— То есть в итоге мы должны повторить путь европейских стран?

— Опыт должен перениматься, но конкретные шаги могут быть другими. У нас свои условия развития, свои источники экономического роста.

Анастасия Дмитриева